Мне тогда было 12 лет, я ходила в поэтический кружок «Малая медведица» на базе редакции местной газеты «За изобилие», писала стихи – не сказать, чтоб уж прям гениальные – нет, нормальные такие стишки, вдумчивые, но совершенно обыкновенные. Их активно печатали во всех 3-х местных газетах, но это скорее из-за того, что я была ребёнком, выглядела ещё младше своих лет, и банально в редакциях ко мне хорошо относились, да и конкурентов у меня, положа руку на сердце, в моей «весовой категории» не было. Но я-то думала, что у меня талант, мечтала об издании книжек и прочее.

Но вот однажды мой друг и наставник, известный в Россоши поэт Раиса Дерикот решила, что пора её подопечной расти и отправила мои стихи в газету «Воронежская неделя». Ответне заставил себя долго ждать. В большом конверте формата А4 было 2 исписанных мелким текстом листа от критика и «взрослого воронежского» поэта Льва Коськова.

Сказать, что он меня тогда уничтожил – ничего не сказать – он прошёлся по каждой рифме, каждому слову и образу стокилограммовым топором, он растоптал все предложения, унизил все мои темы, разрушил схемы, не пожалев ни на секунду моих чувств и стараний.

Со мной никогда ничего подобного в жизни на тот момент не происходило. Я впала в ступор. Хотела плакать, но получалось только злиться и ненавидеть фамилию Коськов. «Вот ещё! Возомнил себе! Да мне наплевать на его сраное мнение!» и т.д. и т.п.

Самое ужасное, что каждый раз, когда я так думала, брала вновь в руки его страницы, читала и понимала, что не могу придраться ни к одному его слову – он прав везде и во всём. Он мне приводит примеры из Пушкина, но разве можно сравнивать стишки двенадцатилетней девочки с «Евгением Онегиным»? А если не сравнивать, не тянуться – зачем тогда вообще писать?

Вопросы повисали в воздухе, и от этого было на душе ещё более мучительно. Где-то внутри я понимала, что он прав с первого до последнего слова, но мне так не хотелось этого!!! Просто жуть!

Тогда я решила бросить сочинять и продержалась почти 3 недели. Но, видимо, всё же его письмо меня так зацепило, породила такое дикое желание сопротивляться, что через 3 недели я взорвалась огромным количеством строчек – в них было всё – и эксперименты с размерами строк, и классические схемы с высчитанным количеством слогов, и белые стихи (уж чего-чего никогда раньше не писала – так это нескладных строк).

Получив много новых произведений, я первым делом пошла на почту, накупила самых красивых конвертов, напечатала у мамы на работе на печатной машинке стихи и … направила во все газеты, кроме «Воронежской недели».

В течение последующих 2-х месяцев стихи Елены Сибирко были опубликованы во всех региональных воронежских (а для меня тогда это означало «столичных») газетах, кроме «Воронежской недели». А через 3 недели появились и в ней. Коськов написал сам новое письмо, гораздо более короткое, можно сказать примирительное и неинтересное. Но мне его одобрение было уже не нужно, я в себе уже потушила все переживания, всё сама себе уже доказала, его слова были лишними.

С другой стороны, если бы он меня тогда так сильно не взбесил жестокой, уничижительной критикой, ничего бы из меня, как из поэта, не вышло бы. Он пытался меня сломать, и хотя я вначале под давлением его авторитета и ума вначале согнулась – как выяснилось, это только для того, чтобы сильнее разогнуться и выстрелить, и ударить так, как никогда раньше.

А может и вовсе не пытался? Просто говорил правду единственный из всех, остальные жалели? Тогда получается, что именно эта правда дала мне тот волшебный пендаль, который позволил провинциальной девчонке из райцентра покорить воронежские газеты?

По тому же принципу я на блоге откровенно не соблюдаю общепринятые журналистские правила «фестиваль прошёл хорошо. Спасибо всем. Все молодцы». Надо писать правду – всю какая есть. Если человек плохо бился, его не надо жалеть – он уже взрослый человек, а жалость, откровенно говоря, унижает мужчин. А коли суждено быть великим, он от этой правды только разогнётся, разозлится и будет больше тренироваться. Если не дано, то скорее сможет это осознать.

Может, это и называется «неэтичностью» — я не знаю, мы не проходили «этику» в школе. Но, может, это и не страшно? Ведь у меня же не официальный сайт, а теперь вот получается ещё, что даже и не клубный, а просто новостной, развлекательный.