По мнению Оливера Хогга, именно вопросы веры повлияли на развитие и широкомасштабное наступление древкового оружия на Европу в 14 веке. Мысль непонятная с точки зрения обычного человека 21 столетия, который периодически поневоле сталкивается с кровожадной «Библией Мациевского», на страницах которой дофига алой краски, изображающей реки крови, однако, в какой-то степени идея Хогга всё же не лишена определенного смысла. Если вдуматься, колющее и режущее оружие, уж конечно, менее гуманно, чем рубящее, а тем более рубящее, которое позволяет просто стянуть с седла всадника, оглушить его, но не убивать, а в идеале вместо этого захватить подлеца в плен и впоследствии продать за сказочно-огромный выкуп.

    В глефе всё идеально сконструировано и придумано для этой цели.

• И длинное, полутораметровое древко, которым можно дотянуться до противника, не подпуская его слишком близко к себе,
• и крюк «острый палец», что у основания наконечника – называется «хватай — не хочу»,
• и сам увесистый, металлический наконечник неправильной формы, выгнутый и заточенный только с 1 стороны,
•  и даже противовес – наконечник на обратной стороне древка, позволяющий более точно и удобно орудовать этой штукой.

    Наиболее эффективно использовать глефу в строю, когда спереди прикрывают щитовики, и значит, у бойцов задних рядов оявляется возможность импровизировать, выцеливать и бить наиболее эффективно.

 В изобразительных источниках глефы появляются в 14 веке, например в рукописи из Амброзианской библиотеки (см.справа), а также на других картинках.

    А вот и музейный экспонат, аккуратно откопанный в просторах всемирной паутины въедливым Ugni.

Даже видно, как наконечник к древку крепился! Прелесть, а не картинка.

    В сознании обычных граждан глефа обычно ассоциируется с чем-то швейцарским, или бургундским, богато-украшенным и почти декоративным.

    Но это всё в более поздние века.

     Человечество не могло наиграться с любимой погремушкой – глеевой до самого конца 17 века, с каждым годом всё более и более её разукрашивая и в то же время лишая сокрушительной мощи. Издевались, короче, над ней, как над малолеткой, превращая из грозного оружия, каковым она являлась в 14 веке в куколку-красотку с гравировками и драгоценными камнями.

    Вот потому я и не люблю всё, что выше 14 века – там человечество уже зажралось, забыло истинную суть оружия.

—Ром, ну как? Тебе понравился фестиваль в Изборске?
-Ага, я коузу себе купил.

      Вот оно счастье, с первого взгляда незнакомое и неведомое, но очень даже понятное, когда прикасаешься к волшебному миру холодного оружия, ощущаешь силу, прочность мегакаркалыг из стали, видишь блеск, а ещё когда это самое оружие начинает высекать искры из доспехов врагов – это вообще кайф, ни с чем несравнимое ощущение.

       Коуза, куза, глефа, совна, вуж, боевая коса – у этого оружия много имен, а смысл один и тот же – нож, приделанный к палке. Вернее, я бы сказала фальшак, нанизанный на динное древко, как будто специально, чтобы силу удара многократно увеличить.

     Коуза – оружие рубящее и эффективное именно, когда используется по назначению.
Это только попервой кажется, что она менее удобна, чем алебарда, или меч, но, когда приспособишься, уж поверьте, коуза станет верной и надежной подругой – сильным и опасным, маневренным и хитрым оружием. Ею можно наносить удары как в голову, так и в ногу, не мешая при этом щитовикам первого ряда.

      С исторической точки зрения археологические находки длинного ножа, приделанного к палке находят из покон веков, эдак годов с 990-х, причем, на всей территории Западной и Восточной Европы.

     По-видимому, это оружие было весьма популярно, благодаря простоте изготовления и доступности (для сенокоса крестьяне обычно держали-таки острые косы, легким движением руки превращаемые в коузы). Из употребления коузы не выходили до самого 18 века, причем, одно время были даже обязательным вооружением при королевском дворе Испании и других стран.

       Так всё-таки, за что же так любили наши далекие предки и любят сейчас реконструкторы это грубое оружие?

    Мне кажется, за то, что оно сочетает в себе мощь фальшиона и силу алебарды.

     Коуза – очень умное оружие, позволяющее поражать противника на расстоянии, не подпуская близко к себе.

      Безусловно, ею нужно уметь правильно владеть, и тут тоже масса ньюансов – начиная от техники хвата и заканчивая ацентированными ударами в поражаемые зоны противника – ты их не сделаешь с первой попытки – надо тренироваться, осваивать это чудо!

      Опять же коуза особенно хороша в руках бойца, который в своё время уже побегал и с щитом/фальшионом и с алебардочкой, а теперь вот устал/приелось/захотелось экзотики. Вот она, принимайте! И не забудьте добавить красавицу в свой личный арсенал оружия.

Ещё почитать про коузы у Бехайма

     Топоры были чрезвычайно распространены на войне образца 14 века. Во-первых, потому что они были не такими дорогими, как мечи. А во-вторых, потому что применялись не только на поле боя, но и в быту.

     Давайте кратенько посмотрим на археологию европейских боевых топоров, обнаруженных при раскопках и датируемых как раз нашим периодом. Чтобы вам проще было сориентироваться, прикинуть размеры вещицы возле каждого копанного байка топора положили монетку.

Итак, номер раз. Общая панорама:

поближе:

Вид сбоку:

 Номер два: вы не смотрите, что он весь искореженный — металл пролежал в земле много веков.

 Номер три:

Номер четыре:

    Подтверждаем изобразительными источниками: Миниатюры из «Больших французских хроник» 14 в.

Кстати, все желающие могут приобресть для личной коллекции такую вот археологическую штукенцию на одном из Европейских аукционов. Стоит настоящий копанный баёк топора 14 века 400-500 у.е.

    Моду на двуручные топоры принёс в клуб Михалыч, патлетс такой, знает ведь, что скользкое обоснование на 14 век таких мега-афигенных штук, вот Клим теперь и цепляется к нашим топорам каждый раз на допуске оружия на фестивалях.
Вслед за Мишей штурмовым двуручным топором обзавёлся Серега. (Я видела этот девайс. Просто нет слов – так хорошо сделан. Ещё и с трехлистным цветочком возле отбойника. Отпад просто!)
+Ромин, а вернее, клубный топор с не очень симпатичным древком. Блин! Что ж за жизнь такая! То бацинеты одинаковые накупят, то теперь оружие – топоры одни. Эх! Нет в жизни счастья! Всё потому что команда, как сказался бы МишаvsПетя «Тригада».
Да и объективно говоря, двуручный топор при всей его неисторичности в бугурте проявляет себя на 300 %, доставляя врагу массу неприятностей. На маленькой войне лучше, чем он и не придумаешь, а вот на большой… в первый ряд, как с обычным топором, уже не пойдёшь – щит ведь нечем держать, да и если ребят из второго ряда строя по башке огреешь со всего замах – они тебе за это спасибо не скажут. Можно стать во 2-3 ряд, где нет щитовиков, но опять же «а смысл?», двуручный топор – не алебарда – из-за спины щитовика ты им не окучишь противника. Остаётся последний выход – идти в заград.отряд – но на большой войне тебя туда, как пить дать не пустят – там своих ареоликов хоть отбавляй, в штурмовой группе обычно самые сильные, а ребят из провинции туда не ставят. Выходит, что в массовых сражениях нашим двуручные топоры и не понадобятся вовсе? Так, для коллекции купили. Ведь, чёрт, перед ними и правда невозможно устоять, потому что, как говорит Лысый, в этих топорах чувствуется «божья воля!»

    «Полэкс» средневековое название, используемое англичанами для пехотного боевого молота на длинной рукояти, независимо от того имел ли он лезвие топора (от английского «axe» — топор) на боевой части или нет.

На французском такое оружие называлось «bec-de-corbin», или «bec-de-faucon» (в зависимости от формы обратного шипа), на немецком «fussstreithammer», на итальянском «martello d’arme». Более современное название (19 век) – люцернский молот, включает в себя многие разновидности данного оружия. Имя происходит от Швейцарского города Люцерн, где специфический полэкс длинным шипом на боевой части молота был очень популярен. 

Боевой молот относится к ударно-дробящему оружию, хотя многие из его разновидностей способны наносить рубящие и колющие раны, как будет описано ниже.

Этот акцент на дроблении сделал популярными для борьбы как с хорошо бронированными, так и с легко вооруженными противниками. В течение средневекового периода использовались три основных вида боевых молотов:

• 1) метательный молот, производное от короткого метательного топора;
• 2) короткий боевой молот, одноручное оружие, используемое воинами от 13-го до 16-го столетия;
• 3) полэкс, который был более длинной версией короткого молота и был в использовании от 14-го до 16-го столетия.

Это последнее оружие требовало использования обеих рук, так как его длина была часто свыше полутора метров. Как уже говорилось ранее слово «полэкс» является производной слова «топор», и некоторые историки, такие как Клод Блэр и Джон Валдман полагают, что рыцарский полэкс эволюционировал от датского топора.

Большинство из этого оружия, особенно того, что относится к 15 и 16 столетью, имеют шип на навершии. Таким образом, возникают проблемы с его классификацией, поскольку оно комбинирует сокрушительные возможности боевого молота, рубящее лезвие топора и колющее навершие виде шипа. 

    Рубящее лезвие у данного оружия, как правило, было меньше чем у его предшественника, датского топора, и составляла от 15 до 27 сантиметров в длину. И подобно своему предку, лезвие могло быть как прямым, так и серповидным по форме.

Принято считать полэкс оружием для рыцарских поединков, но анализ изобразительных источников 14-16 столетий говорит нам о том, что он широко использовался в массовых сражениях пешими воинами. Некоторые историки так же считают, что травмы черепов, найденных на месте битвы при Визби (1361 год), были нанесены полэксами.

Таким образом, в данном оружии мы находим наилучшую комбинацию разрушительных возможностей, которые только могло предложить средневековье для борьбы с тяжеловооруженным противником 14-16 столетий.

Материалы взяты с http://www.myarmoury.com/

Рассматриваемый период истории характеризуется увеличением роли пехоты на полях сражений в средневековой Европе. Одновременно развивается и древковое оружие, которое вместе со стрелковым вооружением, луком и арбалетом, призвано противостоять рыцарской тяжеловооруженной коннице, в течение веков доминировавшей в битвах.

Разрушающая сила подобного вида оружия хорошо проиллюстрирована в манускрипте 13 века, под названием «Библия Мациевского». На его страницах мы можем видеть тяжеловооруженных рыцарей в разрубленных боевыми топорами шлемах, пронзенных копьями и с отсеченными глефами конечностями.

По способу воздействия различают оружие следующих видов: колющее, рубяще-режущее, ударно-дробящее и комбинированное.

К колющему виду относится копье. На всем протяжении средних веков оно использовалось пехотой всех европейских государств. Оно представляет собой втульчатый металлический наконечник, укрепленной на деревянном древке. Копье также являлось основным оружием рыцарской конницы. Сидя верхом на лошади и, уперевшись в стремена, и высокую луку своего седла, на полном галопе рыцарь таранил противника копьем, достигавшим в длину трех с половиной метров. От огромной ударной силы древко могло сломаться, оставляя наконечник в теле врага. Именно по количеству сломанных копий определялся самый умелый благородный всадник во время рыцарских турниров.

Использовали подобное оружие и в швейцарской пехоте. Длина древка достигала пяти метров и копье было способно поразить всадника, оставляя владельца вне зоны поражения рыцарского оружия. Для большего удобства пользования его могли упирать в стопу, выставляя перед собой.

Говоря о древковом оружии, несомненно, нельзя не упомянуть алебарду. Развившись из боевого топора в 13 веке, она поначалу представляла собой четырехугольное лезвие, укрепленное с помощью двух проушин на длинном древке. Позднее, у алебарды сформировалось острие, позволившее данному оружию не только наносить сокрушительные рубящие удары двумя руками, но и колоть. В процессе дальнейшей эволюции, появился длинный шип на обухе, а само древко могли для большей прочности оковывать металлом.

Алебарда была оружием исключительно пешего воина и так же получила широкое распространение среди швейцарских пехотинцев. К примеру в битве при Моргартене, которая произошла в 1315 году между объединенными швейцарскими кантонами и герцогом Леопольдом Австрийским.

Ганс Дельбрюк пишет, что хотя герцог знал воинственность швицов, он все же он вряд ли ожидал встретить сопротивление в ущелье Бухвельдли, которое лежало за пределами территории Швица.

Когда авангард австрийской армии нашел дорогу ущелья перегороженной и занятой противником и не смог отогнать противника ни выстрелами, ни стычками, то несколько пехотинцев или спешенных рыцарей вскарабкались на луговой склон, с тем чтобы сверху обойти импровизированную преграду и рассеять гарнизон. На это ушло некоторое время, а между тем подошла колонна рыцарей, и, остановившись перед препятствием, стала тесниться по дороге и по более отлогим местам лугового склона. Именно этого и ожидал швейцарский командир. Внезапно по крутому склону покатились камни и бревна, все союзное войско швейцарцев крепкими сомкнутыми колоннами устремилось вниз с горы, коля и рубя алебардами смешавшихся рыцарей и слуг.

Что могли поделать рыцари против дикого натиска крестьянской толпы с таким вооружением? Они не могли ни взобраться навстречу ей по горе, ни уклониться от нее, имея за собою озеро. Они вряд ли могли даже владеть своими конями, возбужденными низвергающимися обломками и камнями. Для конного воина, который не может двигаться, лошадь не только не преимущество, но, наоборот, неудобство, ибо часть сил и внимания он должен уделять лошади, а если она становится дикой, он вообще лишается боеспособности. Таким образом, швейцарцы одержали убедительную победу.

Так же к древковому оружию смешанного способа воздействия можно отнести итальянскую ронкону и английский билль. Перечисленное оружие имело колющее острие, клевцы, приспособленные для пробивания пластинчатого доспеха и крючья чтобы стаскивать всадников с лошади. Ронкона применялась итальянскими городскими ополчениями, а билль был в ходу среди английской наемной пехоты.

К ударно-дробящему древковому относится боевой цеп. Он произошел от переделки сельскохозяйственного цепа для обмола зерна и был дешев в изготовлении, и прост в применении. В Чехии начала пятнадцатого века, он состоял на вооружении гуситов и доказал свою эффективность, применяемый против немецких рыцарей во время обороны передвижных крепостей из сцепленных воедино повозок – вагенбургов.

Приспособление сельскохозяйственного инвентаря для целей войны привел также к появлению различного вида коуз, называемых также боевыми косами. Удар подобным оружием способен подрезать сухожилия боевого коня или отсечь конечность, не защищенную доспехом.