Источники под ногами – иначе и не скажешь про обычную тротуарную плитку, которую и не замечаешь вовсе в обыденной жизни. Но только не тогда, когда видишь её в музейной витрине – всю такую глазированную, зелененькую, вычищенную до блеска и отреставрированную. Ещё и свет на неё так восхитительно падает, что можно рассмотреть изображение в мельчайших деталях.

• На одном черепке вылеплена дама верхом на лошади в круге. По-видимому, дорожный костюм женщины включает в себя длинное покрывало на голову, плащ, пояс; большое число складок на юбке косвенно указывает на наличие клиньев, благодаря которым удаётся расширить юбку.
  

• Второй черепок — с рыцарем по середине. На всаднике доспех 2-й половины 14-го века, прорисованный до самых незначительных элементов – даже шпоры и перья аккуратно высечены из глины. Кроме того, подробно проработана фигура коня – на лошади можно рассмотреть уздечки с бахромой, красивое седло и его крепление, украшенное круглыми заклепками.

В действительности, аналогичные кусочки черепицы можно найти в экспозиции практически в любого музея мира. Видимо, когда-то было модным украшать порог своего роскошного имения такой вот красотищей. Ценности особой для потомков они не представляли – глина ведь – не золото и не серебро. А потому переделывать и продавать их никто не стал на радость археологам и реконструкторам, которые теперь могут смело добавить в свою бесценную коллекцию новый оригинальный источник можно сказать прямо из-под ног для обоснования деталей костюма/доспеха.
Датировка – середина 14 века, регион – Германия.

Если у тебя плохое зрение, и ты носишь очки, выглядеть исторично у тебя не получится с ними никак. И что толку тратить много денег на шелка, красивые доспехи, драгоценные пояса и прочие мелочи, если одна всего лишь деталь перечеркивает весь твой реконструкторский труд и сводит на нет все попытки воссоздания аутентичного образа?

Нужны контактные линзы (хотя бы однодневные для фестиваля), ну или историчные очки.

Благо на наш счастливый 14 век они уже в достаточной степени обоснованы и допустимы, особенно если заявленный регион — Италия, Германия и их ближайшие соседи.

Первым несомненным изображением очков считается портрет кардинала Уго ди
Прованса, что изображен на фреске в монастыре Сан Николо итальянского города Тревизо в числе серии из 40 портретов самых знаменитых монахов-доминиканцев кисти Томазо Да Модена.

Кардинал пишет. Справедливости ради стоит заметить, что очки в то время использовались исключительно для чтения и написания писем, в них было не принято разгуливать по улицам.

Фреска Томазо Да Модена датируется обчно 1352 годом. Такая точность объясняется упоминанием оплаты мастеру за то, что он закончил портрет в нарративных «бухгалтерских» документах церковнослужителей.

Кстати если брать не картинки, а букавки — то без труда можно найти описания «стёкол для чтения» в уставах Гильдии венецианских стекольщиков, начиная прямо с 1300 года. В основном, они касались строгих предупреждений и штрафов за использование дешевых материалов для изготовления линз (а такой соблазн, сами понимаете, был весьма велик, всвязи с тем, что очки стоили баснословно дорого). Лучшим сырьем, из которого, по мнению средневековых ремесленников, получились стёкла высочайшего качества, был горный хрусталь. Его огранкой занимались преимущественно ювелиры, уже имеющий на тот момент опыт работы с подобными камнями и заданиями. Если мы вспомним Античность, то там в качестве сырья для увеличительных стёкол упоминаются драгоценные камни — чаще других — изумруд, но так как до наших дней не дошло ни одного материального источника, мы всё же не рискнём утвержать, что в Древнем риме люди ходили в очках, хотя примем к сведению подобную возможность.

По всей видимости, больше были распространены монокли и увеличительные лупы (их изображения мы тоже без труда найдёт на фресках в вышеупомянутой церкви Теревозо), так как 1 стекло стоило в 2 раза дешевле, чем 2.

Оправы изготавливались из дерева, рога, кожи, китового уса, черепахового панциря, металла.

Примечательно, что именно монахи ввели в Европе моду на очки, хотя по идее предмет это был явно колдовской, волшебный, не понятно как и за счёт чего работающий. На этот счёт есть одна легенда про библиотекаря-доминиканца, чуть было не отстраненного от службы из-за ухудшения зрения. Так вот он ловко выкрутился из непростой ситуации, когда его собратья стали ему предъявлять, что он пользуется изобретением дьявола: «Лукавый не открывает глаза на Божий мир тому, кто потерял зрение, а скорее мешает тем, кто хорошо видит». Таким образом, очки были в высшей степени реабилитированы (ведь они служили постижению Слова Божия) и вскоре получили большую популярность среди населения вначале Венеции, потом и других городов и стран.

На фестивалях нам встречалось несколько достойнейших реконструкций очков 14 века. Аксессуар редкий и очень яркий.

Одна из самых красивых корон Средневековья, кроме прочего, хранит на себе отпечаток великой любви в духе рыцарства.
Было это примерно в году 1350-м, когда юная Бланка (Бланш), младшая дочь всесильного герцога Ланкастерского, расцвела, как роза, в свои 14 лет: светлые волосы, голубые, словно талая вода в ручьях, глаза – прекраснее невесты не знала старая-добрая Англия.

Бланке повезло ещё и в том, что, будучи вторым ребенком в семье, она не обязана была выходить замуж по расчёту, с другой стороны – имея такую красоту и родителей, могла выбирать любого жениха.
Её мужем стал брат Чёрного принца Джон Гонт – не какой-нибудь дряхлый старикашка, а девятнадцатилетний юноша в самом расцвете сил. И, говорят, не было семьи счастливее и любви крепче во всём Британском королевстве.

Бланш родила 6 детей, из них выжило только трое, в том числе Генрих Болинброк, вошедший в историю как король Англии Генрих IV. Остальных унесла бубонная чума, как и саму прекрасную Бланку в 1369-м году.
Джон Гонт был безутешен. Говорят, именно тогда он приказал начать делать знаменитую Палантианскую корону – в память о погибшей своей супруге и в её честь. Этот потрясающий предмет ювелирного искусства был изготовлен во Франции в период между 1370 и 1380-м годами в технике золотой филиграни. Корона представляла собой обруч, к которому было прикреплено 7 вертикальных зубцов в форме креста, инкрустированных бриллиантами, сапфирами, рубинами и жемчугом. Но не драгоценные камни были самым бесценным в этой короне – считается, что до 16 века данный головной убор был также реликварием, то есть в венце хранились святые штуки, что косвенно подтверждается, например, тем фактом, что в конце 14 века, если верить списку драгоценностей английской короны, составленному в 1399-м году, длина «зубцов» короны была несколько больше, чем сейчас – примерно на 1,5 сантиметра – то самое расстояние, которое необходимо, чтобы поместить в неё какой-нибудь клочок одежды, или волос святого.

До наших дней мощи не дошли, даже точно не ясно, где они помещались, и помещалиль ли? Но всё-таки такие гипотезы есть, и если бы следы тайника нашлись бы – это было бы вполне в духе рыцарского времени, когда мощи святых украшали мечи, доспехи, прочие ценности.
По странному стечению обстоятельств (или, быть может, так должно было случиться?) корону, изготовленную в память Бланки Ланкастерской, суждено было примерить её внучке (и тоже блондинке) Бланке в 1402-м году в день своей свадьбы в далёкой Богемии.

С тех пор она так и носит имя свадебной короны Блаш, или Палантинатской короны в честь курфюрста Людовика III, которому она была принесена в качестве приданного английской принцессы.
Ныне она хранится в сокровищнице Мюнхена под стеклом на бархатной подушечке – всё такая же ощетинившаяся, гордая и величественная, как и 6 веков назад, жаль только, что она не украшает больше светловолосые головки.

Очень развратная фреска: на любом её сюжете мужчина держится либо за сисечку, либо за бедро дамы – ну а что вы хотите? – это же Германия!
Но мы рассмотрим эту фреску по другой причине, а именно – в поисках новых идей по платьям 14 века.

• Итак, картинка №1.
  
  1) К поясу дамы привязано много бубенцов.
  2) На рукавах и на шапероне украшение из красно-белой тесьмы.
  3) У дядички один тапок красный, другой – белый + разноцветные шоссы + коттарди ми-парти с широкими рукавами.

• Картинка №2.
  
  Замечательный головной убор

• Картинка №3.
  
  1) Красно-белое платье в полоску
  2) Опять красивый крузеллер
  3) Перевязь с бубенцами из контрастной ткани на даме справа

• Картинка №4.
  
  1) Украшение рукавов и горловины контрастной тканью
  2) Бахрома на рукавах
  3) Пулены с боковой застёжкой
  4) Что-то типа цепи с буквами на даме в красном
  5) Завышенные талии на всех платьях.
• Картинка №5.
  
  1) Красно-бело-зеленое платье с косыми полосами + распущенные волосы
  2) Сине-розовое платье (опять вставки контрастной ткани пришиты наискось)
  3) Красно-зеленое ми-парти с широкими рукавами и бомбардами на нижнем платье
  4) Раздельные (скорее всего, пришнуровывающиеся) рукава на красном платье
  5) Перевязи!

В какой-то момент наступает пресыщение – надоедают пышные юбки и длинные рукава, гербы, шлейфы, ажурные пуговицы и золотая парча на вороте, хочется оставить только суть, отсечь всё лишнее, ведь не одежда красит человека, а человек одежду.

Проект «Практичное платье» мы с Олей Рейнгольд начали с адаптации выкройки Золотого платья Маргариты под существующие задачи.

Убрали шлейф, добавили шнуровку сбоку и треугольные клинья, чтобы чуть-чуть расширить юбки, форму рукава взяли как на знаменитой реконструкции.

Фактически от «Маргариты» здесь остались только 4 основные части выкройки, к слову, именно они и сохранились при раскопках – всё остальное учёные достраивали по индукции и додумывали методами моделирования.Кроме того, та модель, которую мы утвердили для реализации была максимально приближена к силуэту конца 14-го века, ведь для меня всегда было, и надеюсь, будет важно – не выходить за границу 1400 в реконструкции.

Ткань я заказала опять в Тайланде – это домотканый шёлк, выкрашенный водорослями, очень легкий, струящийся. В нём ну совершенно не жарко, его не страшно испачкать, он вообще не прихотлив в уходе.

Шили в ручную. Ну в смысле моя часть работы была стоять, по возможности, ровно, пока Оля закутывает меня, как дитё, в лён, чтобы составить выкройку, намечает, закалывает иголочками, критически осматривает, и вновь выверяет всё до миллиметра. Это было интересно. Ведь впервые платье шилось не по спроектированной выкройке, а так, как это делалось в 14-м веке – по человеку.

На второй примерке я уже надевала готовые детали из вспомогательной ткани, и вновь они сажались по фигуре, дорабатывались, подгонялись.

Третья – окончательная. И вот меньше чем за 2 недели у меня новое платье, пошитое на руках. Сроки фантастические для любой мастерской.

Изделие – замечательное, именно такое, как мне хотелось!Вот, думаю, может ещё подкладку из синего льна пришить, чтобы юбки были потяжелее, ато ж разлетаются на ветру, как сволочи неприличные)))

Единственное украшение, да ито — сувенир с Мирского замка — это брошка «Тристан и Изольда» (копия из каталога «Археология Лондона»).

Так случилось, и навряд ли кто-то специально хотел, чтобы так вышло, но спустя много веков от этой любви, первой, нежной и чувственной осталась только бриаль – тонкое небесно-голубое платье из шёлковой тафты, подаренное испанским принцем своей донне.

Ох, в этой истории много всего перемешано: амбиции, интриги знати, политическое вмешательство извне, древние законы и самоуправство, творимое на пике страстей конфликта отцов и детей – казалось бы, где найти время для чувств, но оно отыскалось.

В пору своего семнадцатилетия, пережив неожиданную смерть брата и по совместительству наследника престола Фернардо дела Серда, принц Санчо, прозванный в веках Бравым, повстречал при дворе отца короля Альфонсо, юную Терезу Гиль. В 1275-м году она вместе с отцом и матерью перебралась в Кастилию. Ей было на тот момент 15 – почти ровесница убитому горем Санчо. Первое время между ними не было любви – только товарищество, дружеская поддержка, доверие. Тереза, как ревностная католичка, понимала, что ей нельзя, но, впрочем, это понимание было ровно до того момента, пока Санчо не принял иное решение в вопросе женской чести.

Второй сын Альфонсо IX вообще был очень взрывоопасным и амбициозным человеком. И когда перед ним замаячила тень трона, или хотя бы её возможность, он не сомневался ни секунды. Будучи умным человеком, он сумел убедить знать, не довольную королем, поддержать его притязания на королевство, пообещав аристократам много льгот и послаблений. Кроме того, Санчо, словно заправский политтехнолог, убедил народ в том, что по древнему закону, если старший сын не доживает до престолонаследия, то автоматически очередь переходит к следующему по старшинству, т.е. к нему, а вовсе не к детям погибшего наследника, как того хотел Альфонсо. Остаётся только гадать, чем так насолил Санчо своему батьке, что король Альфонсо издал специальный закон и 10 раз подчеркнул в завещании, что трон должен отойти внуку от погибшего первенца, а не 2-му сыну. Наверное, отец злился, что Санчо ведет свою самостоятельную игру, то и дело, наступая на пятки родителю, а ещё эта некрасивая связь с Терезой…

Конечно, он не мог на ней жениться. Кто такая дочь можердома, когда решается, чья кровь будет течь в жилах династии?

Но остановить этот вулканом вспыхнувший роман уже никто был не в состоянии.

Словно Одетта для Карла IV, или Роксолана для султана Сулеймана, Тереза была всегда с ним в успехах и неудачах, во дворце и в походах. Если ему делали замечания, или запрещали, он стремился к любовнице ещё сильнее.
А вот со стороны семейства Гиль никаких запретов не было. Ещё бы ведь за честь дочери были выданы огромные откупные – поместья в Кастилии, Португалии и Вальядолиде. Мартин Гиль стал богатым человеком, с его мнением все считались, потому что во времена неопределенности в престолонаследии оставалась вероятность, что его дочка станет королевой. И так могло случиться, если бы не 2 прокола Санчо в 1281-м.

Первая неудача постигла его, когда он в припадке гнева, двинул войска на отца, и в  братоубийственном сражении проиграл.
Вторая – когда Тереза родила девочку…
Всё. После этого вопрос был закрыт окончательно.
В сражении он получил неприятную рану, приковавшую его к постели на несколько месяцев. Вобщем у него было время поразмыслить над своим положением, когда отец мог в любую секунду изгнать его, знать неожиданно встала на сторону Альфонсо, Тереза – уже не девочка, но взрослая мать, поправившаяся и не такая запретная, загадочная, как раньше…

Реальность оказалась чуть более прозаична и до боли в зубах похожа на слова родителей. Что ему оставалось? Смириться с волей короля? Быть может… но не сейчас…

Впереди у Санчо было 2 года разврата, и между прочим, длительный роман с замужней дамой Виолантой Санчес де Кастилия, от которой он имел 2-х детей.
Куда же делать первая любовь, спросите вы. Тереза по-прежнему оставалась при дворе на правах друга, советника, матери первого ребенка Санчо IV – он её не любил больше, но от себя не отпускал.
Однако, и временам разврата приходит конец. Молитвами родителей в 1283-м году Санчо Непутёвый вроде как остепенился. Родители нашли ему невесту очень знатную, богатую и с крутой родословной.

Неожиданно выбор предков, с которыми непослушный сын столько ссорился и даже воевал, пришёлся Санчо по душе. Мария де Молина была кротким, строгим ангелом, очень верующая и очень нежная. Лаской и заботой она смогла приручить неспокойную душу принца. Пока он там тащился и витал в облаках, недовольные положением донны Терезы потихоньку сплавили её подальше от дворца, назначив абатиссой в монастыре Святого Духа в Торо.

Принц был счастлив с законной женой, которой было вовсе не обязательно знать о прошлом и ошибках молодости её мужа.

К тому времени родители Терезы уже умерли. Вся её жизнь вертелась вокруг дочки, которую Санчо кстати назвал в честь матери — Тереза. Но и эти хлопоты оказались «суетой сует». Потому что, как только пришла пора расцвета её молодости, Санчо (на тот момент уже король!!! Всё-таки добился!!!) выдал замуж старшую дочь вначале за одного чувака, потом (после его смерти) за другого. Оба раза приданное Терезы-младшей было великолепно и поражало своей роскошью – это в годы-то войны и политической нестабильности! Но Санчо хотелось, чтобы у его кровинушки, так напоминающей мать в годы юности, было всё лучшее.

В общем, Терезе-старшей не было смысла заботиться о будущем дочери – у той итак всё было более чем шикарно.

Плюс вся эта религиозная белибердень, сами понимаете, за годы проведенные в монастыре, бывшей любовнице Санчо так мозг промыли, что ей ничего другого, в сущности, и не оставалось, кроме как раздать всё своё имущество и богатства людям. За это донну Терезу много хвалили и, наверное, канонизировали бы, если бы следующий король – сын Санчо Фердинанд не ревновал отца, так на всю жизнь и сохранившего светлые чувства к первой своей любви.

Донна Тереза умерла в 1307. Если принять во внимание, что с 1283-го года она была в монастыре, где не могла носить мирское платье, а также тот факт, что по некоторым данным она сильно располнела после родов (судя по изобразительным источникам), голубую бриаль, которую все реконструируют, как ранний 14-й век, донна Тереза не могла носить позже 1280-го года. Вероятнее всего, это красивое платье блистало при дворе Санчо в период их романа, а именно с 1275 по 1280-й максимум.

Платье из Мойского болота было найдено в Ирландии в 1931-м году.

Датируется оно примерно 2-й половиной 14-го века, но судя по изобразительным источникам, вполне могло носиться и в следующем столетии тоже.
Платье сшито из саржи, в качестве функциональных украшений использованы пуговицы из ткани на рукавах и спереди.

Предполагается, что платье принадлежало небогатой женщине, но не исключено, что мужчина тоже мог носить подобный фасончик, потому что в те далекие времена, особенно у бедных сословий мужская и женская одежда имела схожий покрой.
По сохранившимся фрагментам платья была составлена примерная его выкройка.


Вот несколько вариантов реконструкции этого платья.

Что в нём хорошо – так это невероятная практичность: потеряешь пуговицу – не беда, она же неэксклюзивная, за 2 минуты можно такую же сделать из лоскутка.
А прожжешь юбку искоркой от костра – не страшно и не жалко, чем если бы это была дорогущая домоткань ручного крашения.
В шерсти не жарко и не холодно в любое время года, дня, ночи.
Плюс — оно практически мультивековое — в нём можно и на пятнаху и на 14-й век ехать.
И затрат на изготовление такого прикида немного, выкройку искать/составлять в ручную не надо.
Из минусов – то, что такие платья часто встречаются на фестивалях, а любой девчонке хочется иметь эксклюзив)))

Предмет моей гордости, я теперь сама себе завидую, что у меня есть такая штука!

Милый мешочек с клапаном, кармашками и внутренним отделением, из невероятно нежной на ощупь кожи, украшенный костяными бусинками на шнурках, очень аккуратно сшитый. Гениально, просто, исторично.

Такой мешочек идеально подойдет к моему красному отрезному по талии киртлу. Кроме того, в проекте более поздняя пятнаха, которую он тоже собой украсит.

Я довольно давно хотела именно такой, но все не складывалось как-то — то пятнаху шить не начала, то по срокам не успеваю. А тут все случилось само, как-то нечаянно и за один день.

Вот сегодня я щупаю тонкую кожу невероятного качества, а на следующий день уже держу хорошенькую сумочку, пошитую стежочек к стежочку (тот случай, когда феноменальная скорость никак не повлияла на качество работы), и она моя настолько, насколько может вещь принадлежать хозяину.

Вещи работы Монгола я заприметила еще на «Временах и эпохах», на ярмарке лапки сами потянулись взять посмотреть самое интересное. Мне понравилось сразу и все: качество и цвет материала, модель, качество работы. Я долго не могла выпустить из рук милый сердцу кошелечек на 14 век, но все же пришлось с ним расстаться — он был слишком маленьким для меня. Я ушла с твердым намерением заказать кошелек большего размера работы именно этих мастеров, кто бы они ни были. И уже спустя время я вышла на мастера, попутно прочитав о единогласном одобрении его работ на ТФоруме и в ОЗР. И я знаю, у кого хочу заказать пояс с медальонами, дело только за литьем. 🙂

 Эти выходные будут самыми холодными в году, они станут тем пиком , после которого зима сломается и начнёт сдавать, ну а пока… тяготят холода, вгоняют в ступор и в депрессию, и ничего не хочется, даже нового платья. В такие трудные моменты люди порой ударяются в религию. Вобщем, последую их примеру что ли для разнообразия?

7 статуэток Мадонн, все – Европа ( в основном, Франция), 14-1 век. Очень изящные, красивенькие такие и одежда на них изображена не заурядная какая-нибудь, а вся с тесёмочками по горловине и подолу, из узорчатых шелков, с бесподобными аксессуарами и смиренными копюшонами.

Мода – это, пожалуй, одна из тех вещей, на которые у меня не хватает в мозгу извилин – до того мне кажутся все эти одёжки непохожими, лишёнными всяческих черт сходства и признаков классификации. Куда как проще с доспехами – там хоть по форме можно судить, а здесь?..

Единственное, что в голову приходит – что все статуэтки равнозначно красивые, каждая по-своему, так, что и не поймёшь, какая лучше. Ещё бы, ведь изображают они не какую-нибудь бабу Дусю, а любимую защитницу Деву Марию, а в сознании средневекового человека, она была не просто Богоматерью, а считай единственной, кто точно заступится, помолится, простит и примет человека таким, какой он есть. Христос он ведь и наказать может, Мария — добрее, чище, роднее людям.

• 1.Каталония, 1340-50
  

Читать полностью »

   При воссоздании предметов одежды 14-го века не приветствуется ффсякое украшательство. Считается, что вышивки, тесёмки и прочее-прочее – «от лукавого» и не достаточно аргументировано, но по-моему это слишком узколобый подход – делать «что попроще» и «к чему точно не прикопаются». Пропадает же ффсякий азарт и возможность подискутировать!

Между тем, разных изящных, красивых и сложных в плане изготовления «штучек» на 14 век хватает.

Чего стоят вот хотя бы эти шёлковые епископские перчатки, хранящиеся в настоящее время в музее Оксфорда?

Это 1384-й год, и причём:
— сложная вышивка
— яркие цвета
— замысловатые орнаменты
— многочисленные украшения.

И так практически с каждой археологической находкой – у них у всех есть одно несомненное общее свойство – ОНИ КРАСИВЫЕ! И это, на мой взгляд, наравне со всеми прочими важнейший аспект правильной реконструкции – вещь, которую вы смастерили должна быть шедевром, вызывать восхищение, вдохновлять, а не уродовать.