По мнению Оливера Хогга, именно вопросы веры повлияли на развитие и широкомасштабное наступление древкового оружия на Европу в 14 веке. Мысль непонятная с точки зрения обычного человека 21 столетия, который периодически поневоле сталкивается с кровожадной «Библией Мациевского», на страницах которой дофига алой краски, изображающей реки крови, однако, в какой-то степени идея Хогга всё же не лишена определенного смысла. Если вдуматься, колющее и режущее оружие, уж конечно, менее гуманно, чем рубящее, а тем более рубящее, которое позволяет просто стянуть с седла всадника, оглушить его, но не убивать, а в идеале вместо этого захватить подлеца в плен и впоследствии продать за сказочно-огромный выкуп.

    В глефе всё идеально сконструировано и придумано для этой цели.

• И длинное, полутораметровое древко, которым можно дотянуться до противника, не подпуская его слишком близко к себе,
• и крюк «острый палец», что у основания наконечника – называется «хватай — не хочу»,
• и сам увесистый, металлический наконечник неправильной формы, выгнутый и заточенный только с 1 стороны,
•  и даже противовес – наконечник на обратной стороне древка, позволяющий более точно и удобно орудовать этой штукой.

    Наиболее эффективно использовать глефу в строю, когда спереди прикрывают щитовики, и значит, у бойцов задних рядов оявляется возможность импровизировать, выцеливать и бить наиболее эффективно.

 В изобразительных источниках глефы появляются в 14 веке, например в рукописи из Амброзианской библиотеки (см.справа), а также на других картинках.

    А вот и музейный экспонат, аккуратно откопанный в просторах всемирной паутины въедливым Ugni.

Даже видно, как наконечник к древку крепился! Прелесть, а не картинка.

    В сознании обычных граждан глефа обычно ассоциируется с чем-то швейцарским, или бургундским, богато-украшенным и почти декоративным.

    Но это всё в более поздние века.

     Человечество не могло наиграться с любимой погремушкой – глеевой до самого конца 17 века, с каждым годом всё более и более её разукрашивая и в то же время лишая сокрушительной мощи. Издевались, короче, над ней, как над малолеткой, превращая из грозного оружия, каковым она являлась в 14 веке в куколку-красотку с гравировками и драгоценными камнями.

    Вот потому я и не люблю всё, что выше 14 века – там человечество уже зажралось, забыло истинную суть оружия.