Сражение при Воррингене, 1288: главное - договориться с сильными
Nadin

Битва при Воррингене стала тем самым почти бандитским переделом феодальной собственности в средневековой Европе, который и даёт в исторической перспективе наибольший толчок к развитию региона.
Это сражение является одним из самых изученных, благодаря детальному
описанию хода боя в «Рифмованной хронике» Яна ван Хеела. Но в то же время, если не читать статьи на X-legio и Википедии, очень сложным в плане политических оттенков, моральных аспектов, методов захвата власти.
С одной стороны – на лицо практически рейдерский и явно незаконный захват власти герцогом Брабанта. (Ведь император же чётко подтвердил права мужа бездетной наследницы герцогства Лимбург, а значит, спекуляции Адольфа фон Берга (родственника Ирмгард) и его покровителя герцога Брабантского были неправомочны). С другой – ну что-то во всей этой истории есть явно от «теории естественного отбора Дарвина» - побеждает сильнейший – закон жизни.
А сильнейший в данном случае значило – тот, кто лучше умеет договориться с истинной силой в регионе. А она, как выяснилось, вовсе не на остриях копий рыцарской конницы, а в кошельках бюргеров и в знаменах гильдий богатейшей метрополии Средневековой Германии.
Итак, давайте рассмотрим тактику успеха. Что сделал Адольф фон Берг?
- Во-первых, трезво оценил свои силы, которых было явно не достаточно, чтобы разевать рот на Лимбург.
- Во-вторых, втянул в авантюру Яна I – герцога Брабанта, договорившись с ним, что в случае победы станет его вассалом. То есть фактически произойдёт расширение владений Яна I, и Брабант будет независим от Империи, к тому же станет самым крупным княжеством в Европе.
- В-третьих, ловко использовал желание жителей Кёльна не платить налоги архиепископу. По факту истинная власть в городах всегда была у патрициата. И это было логично, чтобы торговой cтолицей управляли торгаши, а не священники. Заслуга фон Берга лишь в том, что он слегка подтолкнул жителей Кёльна к выбору светской, а не церковной власти – дальше заработала махина промывки мозгов внутри самого города.

- Четвертое – ему удалось нащупать слабое звено среди вассалов архиепископа Кёльнского – а именно, графы фон Марк давно мечтали переметнуться, освободиться от сюзерена. Отлично! То, что доктор прописал.

- В-пятых, пламенные речи перед боем, личный пример доблести и посвящение в рыцари сержантов. Конечно, этот пункт может быть вымыслом ван Хеела, потому что летописцу заплатили за прославление Яна I, а в те времена других способов пиара, кроме как сказать, что Благодетель бился в 1-м ряду и посвятил 30 простолюдинов в рыцари не знали. И всё же он указывает на то, что герцог Брабанта думал и делал что-то в плане мотивации своего войска, а это не может не радовать.

- Шестое – собственно тактика боя: никаких
искусственных формаций. Вместо них - 1 плотный-плотный строй «нога к ноге» и небольшой резерв в загашнике. По всей видимости, враг партии герцога Брабантского сражался по классической схеме, используя всего 2 самые простые тактики: либо обогнуть фланг, ударив в тыл, либо взять в клещи. Проблема в том, что плотный-плотный строй является противоядием обеим этим тактикам, потому что позволяет: - А) ощетиниться и не дать смести тыл,
- Б) сдерживает нападение одновременно на всех направлениях.
Действует схема примерно следующим образом: пока первый ряд бьётся и отчаянно рубится, остальные шеренги подпирают их сзади. Если воин устал, теоретически он может перейти во 2-й ряд – отдышаться, а в это время бойцы 2-го ряда будут его прикрывать. На практике я правда себе такого не представляю. Ну да в наших реконструкциях и не бьются без передышки с 9 до 17-00, как это описано у вроде как знатока и современника средневекового военного дела Яна ванн Хеела. Может, и было такое - фиг знает.
И всё же, на мой взгляд, партия Брабанта
победила всё же не из-за тактической хитрости на поле боя, а из-за мотивации. Ведь в ней все до единого солдата знали, за что и почему они бьются: одни хотели больше прав, другие – свободы, третьи – наживы, и все вместе осознавали, что без победы им каюк. Что этому мог противопоставить архиепископ Кёльнский? Только «Господу помолимся» и обычные феодальные призывы «Воюй за меня – ты же обещал…». Этого объективно было маловато для победы – вот если бы выгоды, или льготы какие-то пообещал, жадюга – тогда другое дело, а так… ну и воевали, спустя рукава – так, что даже в численном большинстве умудрились просрать битву.
Хотя нет, конечно, нужно было прикрыть это позорище чем-то пугающе-величественным. Вот, например, таким вот памятником, который, правда, воздвигли в Дюссельдорфе, спустя много столетий. Монумент посвящен 700-летию сражения при Воррингене. На нём рыцари Яна I изображены прям как всадники Апокалипсиса – угрюмые, непобедимые, мрачные – бронированные машины убийства – что ж, очень по-средневековому, ведь все хронисты до одного восхищаются именно рыцарями, хотя на самом деле победу при Воррингене принёс плотный-плотный пехотный строй, мотивация и умение со всеми договориться.

Кстати про «договориться» - после того, как присоединение Лимбурга к владениям Яна I все признали, герцог Брабансткий сделал ещё 1 супер-хитрую штуку – в 1292-м году он помирился с побежденныем графами Люксембург, выдав свою дочку Маргариту замуж за Генрих VII, между прочим, будущего императора – потому что важнее даже, чем завоевать, было удержать за собой завоеванное, а это был честный компромисс и очень хороший, бескровный способ. Правильное воспитание позволило Марго Брабантской остаться в истории единственной супругой Генриха VII, и хотя она прожила всего 37 лет, родить и хорошо пристроить 3-х детей. Жалко, что наследники самого Яна I оказались не столь хитрыми - следующие Яны и Жанны ввязались в Столетнюю войну, в результате которой остались без денег, наследников и будущего.

Как показывает история, жителям Кёльна победа при Воррингене тоже в долгосрочной перспективе пришлась не по вкусу, ведь с неё началась история противостояния Кёльна и Дюссельдорфа, не заканчивающаяся и поныне.
Popularity: 6%
В рубриках: Тактика |
Комментировать »
можно пройтись по земляному валу, с которого в 1053-м году папа Римский Лев IX наблюдал, как рушатся его надежды, и умирает гордость. Он мечтал сделать римскую католическую церковь сильной и благочестивой, хотел уничтожить всё, что её очерняло и позорило (начиная с взяток и заканчивая бесчисленным количеством бастардов священников), хотел приструнить норманнов и вернуть свою власть на своих землях.
флаг и, пожав лапки и хвостик, стали бы пятиться и разлагаться морально. Но не норманны, ни в коем случае не они – ведь им было что здесь потерять – земли, поместья, жизни и прочее. А потому первый яростный наскок норманнской конницы пришёлся чуть ли не на середину переговоров, которые вели представители обеих сторон перед битвой. Атака была неожиданной, молниеносной и решительной. Её возглавил Ричард из Аверсы сокрушительным ударом в правый фланг папского войска. По иронии судьбы отряд норманнов Ричарда столкнулся с коренными итальянцами и лангобардами: чужаки против аборигенов, амбиции против стабильности. И чем злее были норманны, тем трусливее местные жители, которые и в строю-то, положа руку на сердце, стоять никогда не умели. Они думали - придут, постоят для массовости и свалят по домам, не забыв прихватить жалованье за службу. А вышло не так. Вышло, что воевать нужно было всерьез, против озверевших, остервенелых всадников, один вид которых наводил ужас, что потом отложится в генетической памяти. Норманны не просто прорвали правый фланг, они растерзали его, смели в прямом смысле этого слова – ведь те, кто не пал от удара меча, позорно бежал с поля боя с широко раскрытыми от страха глазами, спасая свою никчёмную жизнюшку. Впав в азарт, воины Ричарда из Аверсы преследовали дезертиров, мчались на полном скаку, чтобы замочить, добить выживших. То, что они сумели обуздать себя, вернуться на поле боя, чтобы помочь центру и левому флангу – поистине великий прорыв, решивший исход сражения. Дело в том, что как бы ни были «прокачены» норманны, их всё равно было намного меньше, чем папских воинов. Если бы правый фланг продолжил преследование капитулирующих, то слева и в центре достичь успеха им не удалось бы. Ведь в центре стояли неуступчивые швабские наёмники, которых одними россказнями про норманнов не возьмёшь, да и крутость фехтования их особенно не колышет – они просто не боятся совсем! И стоят насмерть до конца, что бы ни случилось ровными рядами, надёжными, как само слово германца.
и первобытные инстинкты, проснувшиеся на поле брани – а иначе, ну как объяснить, что вроде бы знатный, богатый феодал, не жалея кровинушки бьётся в первых рядах не на жизнь, а на смерть, и не желает ни на шаг отступить, не чувствует усталости и ранений рук?
Именно его своевременное возвращение на поле боя определило исход сражения – влило в ряды трескающейся по швам обороне норманнов новые силы и склонило чашу весов в сторону завоевателей. А всё потому, что на одном авторитете Ричард смог заставить своих бойцов свернуть преследование бежавшего противника, развернуться и вновь вступить в смертельную схватку с ещё не поверженным врагом.
счёту оказали огромную услугу Империи, ведь у неё никогда не было столь рьяных и надежных защитников. С другой стороны - никто не знает, как сложилось бы, если бы папу не пленили – может, и не было бы разрыва между православной и католической церквями, ведь именно во время физического отсутствия Льва IX в Риме, константинопольский патриарх Керуларий вначале в частных письмах, а потом и публично призвал к разделению церквей, и в итоге этого добился…

наниматели в их услугах, видимо, не нуждались?..Византийский император Андроник II предлагает компромиссный вариант – направляет «каталонскую роту» охранять рубежи Империи от нападения турок. Но это ли настоящая война – 2 уличных боя в год и никакого грабежа и «сказочной» добычи охотникам за удачей?
опыта и смекалки ветеранам сражения при Кефиссе было не занимать.И первое, что они должны были сделать, чтобы уравнять свои шансы на победу – это лишить противника его грозного преимущества – а именно, обездвижить рыцарскую кавалерию.
со скорость ниндзя - ещё бы, ведь на них почти нет доспехов и уж тем более нет “плохого обзора” шлемов. Голодранцы! но тем обиднее пасть от руки таких вот, нищих бойцов, которые в условиях “тотального болота” получили преимущество в скоростии теперь вот убивают тебя и твоих благородных друзей, ну потому что они просто подвижнее и быстрее.
система оповещения о надвигающейся войне, например, с помощью крылатых вестников, а на христианcком Западе голубиную почту не приняли и не изобрели.
система оповещения населения в отдаленных поселках Империи? 



отправляясь в опасный путь, ну и они формально не были связаны клятвами о неразглашении. Последние – ну потому что это был их политический выбор, а иногда и кусок хлеба.К слову хлеб был не жирный и без масла. Так, например, в 1338-м году сторож королевы Джерард был отправлен следить за передвижениями Филиппа Валуа и получал за это всего-то18 пенсов в день. Это при том, что в случае, если бы его раскрыли, Джерарду грозило бы повешение.
автор неизвестен, хотя предположительно документ составлен в Йоркеи содержит сведения, добытые в Париже), в нём говорится о том, что «французы собираются помогать шотландцам, и что в Нормандии собран немалый флот, включая 30 окованных железом галер, против которых не выстоит ни один корабль.»


почему столица нашей родины – славный город Москва, а не Вильнюс, например?


невразумительные описания армии Темир-Кутлука, не возможно понять, как же это совершенно заурядное, непримечательное войско смогло нанести сокрушительное поражение супер-современной, большой, опытной армии Витовта и Тохтамыша.
именно нехватка терпячки подвела Витовта и Тохтамыша.
потерпеть, пока больше врагов поляжет, а потом уже, когда дольше ждать не возможно, двинуть в бой свеженьких.


сражения следовало бы начать с клятвы, которую дал когда-то рыцарь Людвиг своему двоюродному брату Фридриху, что обязательно поддержит его когда придёт время выбирать нового короля Германии. И вот это время пришло, умер старый император, а так как в Священной империи германской нации на тот момент ещё не было наследственной власти, как, например, в Англии, или Франции, семь курфюрстов должны
были собраться, чтобы решить судьбу короны. И вот тут-то началось: каждый тянул в свою сторону и недолюбливал соседа. И если 5 курфюрстов (архиепископ Кёльнский, пфальцграф Рейнский, герцог Саксонский и 2 Бранденбургских маркграфа) с горем пополам договорились, что красавчик и умничка Фридрих их вполне устраивает на императорском троне, то архиепископ Майнца Пётр ни в какую не соглашался на эту кандидатуру, всячески бунтовал и дерзил, ситуация усугублялась ещё и тем, что у него в руках фактически были голоса Трира и Чехии. Князья-курфюрсты не смогли договориться, а потому, как и всегда в таких случаях бывало в Германии, эта земля обзавелась сразу двумя королями. Думаю, вы уже догадались, что ими стали Фридрих и Людвиг. Ну а все остальные обыватели, за неимением телевизоров, стали ждать, кто же из братьев победит? Собственно Людвига даже никто особенно не осуждал за нарушение клятвы. Ведь одно дело, когда ты – юный мальчишка, воспитанный на рыцарских сагах и сказках, клянёшься благородному брату, что ты его никогда не предашь. И совсем другое дело – если жизнь вдруг поворачивается так, что ты становишься удачливым, блестящим военачальником, и сильные мира сего подносят тебе, едва сводящему концы с концами, королевскую корону со всем к ней прилагающимся. Вобщем, Людвига недолго уговаривали в том, что в данных обстоятельствах он свободен от клятвы, и что только дурак не согласился бы, да и не было по большому счёту у него выбора перед строгим взглядом истории. Так, или иначе, но 28 сентября 1322-го года на Ампфингерской пустоши близ городка Мюльдорф сошлись 2 войска, чтобы наконец решить вопрос, кто есть король, а кто антикороль Германии.
Людвига. Ну кого он мог привезти с собой из Баварии? Конечно, городские ополчения, которыми так славились южно-германские земли. Здесь были мюнхенские пекари, нюрнбергские цирюльники, кузнецы Кобленца, кожевенники Вюрцбурга и многие-многие другие. Каждый цех шёл в бой со своим знаменем и был по-настоящему сплоченной командой не только на войне, но и в быту. У этих людей ведь столько общего было за спиной. Можно сказать, они с рождения жили одной большой коммуной. Что там война, если сама жизнь проверила их на прочность и взаимовыручку. Опять же рыцари повоюют и успокоятся, а им, членам цехов и гильдий и дальше жить с теми прозвищами, которые они приобретут во время боя и с теми байками, что будут передаваться из поколения в поколение, пока, наконец, не станут красивой балладой в устах уличных музыкантов. Безусловно, в костяке войска Лювига Баварского были также и тяжеловооруженные всадники, рыцари и оруженосцы, прибывшие из Трира, Манца и даже Чехии, но их численность едва ли могла соревноваться с количеством горожан, участвующих в этом сражении.
толи потому что мудрый полководец должен в первую очередь быть отличным политиком и стратегом, а уж потом – воином, ведь воинов – их много, их даже почти не жалко, а главнокомандующий – один, и его смерть перечеркивает всю восьмилетнюю войну, венцом которой стало сражение при Мюльдорфе.
привести месть одного простого человека? В её невероятно-запутанном клубке тесно сплелись судьбы народов, армий, социальных классов и политических решений, определивших будущность Фландрии. Но вот вопросик – имел ли право на месть простой сын суконщика и внук суконщика Филипп ван-Артевельде? Мог ли он поставить на кон и проиграть 9000 жизней гентского гарнизона, лишь для того, чтобы казнить 12 убийц своего отца? И возможно ли было остановиться после свершения акта возмездия, вовремя склонить главу пред мощью французских сюзеренов, замять как-нибудь негативное впечатление от народных волнений и вновь стать одним из многих.
французского короля) – убили вобщем-то за дело, а именно за чересчур сильные симпатии к Англии, что в условиях напряженной гео-политической обстановки в регионе могло быть без особого труда интерпретировано, как предательство. Но это так кажется сейчас со стороны, потому что мы не варились и не плавились в том адском времени интриг, провокаций и прочей нестабильности, мы не можем судить, а так хочется)

широкий фронт, усилили пехоту спешенными рыцарями и поставили 2 мощных отряда бронированных рыцарей на конях по краям своего строя.
в то же время чрезвычайно опасно на большой войне в условиях открытой местности, потому что если только противник превосходит числом и имеет преимущество в скорости (конница), оно в 90% из 100 приводит к окружению и попаданию в ловушку. И Оливер Клиссон (не знаю уж, интуитивно ли, или дедуктивно) сделал самое логичное и правильно, что мог в этой ситуации, а именно, развернул в ширину баталь (она стала длиннее, чем у врага, хоть и менее глубокой), дал соответствующие инструкции о маневре командирам кавалерии. На этом все приготовления к бою были закончены.
они есть самые общие и неполные: на них отмечены разве что крупные населенные пункты, реки, да некоторые особенно приметные возвышенности – и всё – иди вслепую, мой дорогой враг. Впрочем, конечно, вслепую никто никогда не шёл. Брали «языка» - человека, знакомого с транспортной системой местности, подлежащей завоеванию, и под угрозой смерти заставляли его вести войско по дорогам и тропам его страны. «Языком» мог быть абсолютно любой гражданин: от священника, до купца, или крестьянина. В сущности, в те далекие времена понятия «отчизны» как таковой не было, воевали ведь как правило свои против своих, а мелкому люди по большому счету было всё равно, кому платить налоги, тем более, когда приставляли клинок к горлу.
нужно так распределить места в лагере, чтобы не обидеть, не дай Бог, ни одного из вассалов – они ж как дети малые, ревностно взирающие на обожаемого своего господина и втихоря мечтающие от него соскочить.
форсированном марше 50) км за сутки. Немного. Но ведь больше и не требовалось. Противник же зачастую был под боком. Когда к нему приближались на расстояние досягаемости, зачастую вначале прибегали к помощи разведчиков, хотя и эта мера была, безусловно, не очень нужна, ведь средневековый враг не особенно загонялся придумываниями хитрых стратегий, он чаще всего действовал открыто. Если всё сжигает на пути своего отступления – значит, хочет, чтоб твоё войско голодало, сразиться боится, потому что он слабее и малочисленнее. В таком случае можно повыцеплять отдельные отряды его гопнечков и пораздавить их, как вошек, по одиночке. Впрочем, отряды эти найти проще, чем вшей – там, где струйка дыма поднимается в небо – там, значит, и вредители. И можно не очень беспокоиться, что их прикрывают основные силы противника, ведь, когда феодальная армия распадается на отряды, каждый из них действует очень самостоятельно, выполняет приказы только своего командира и ничьи больше. В таком положении очень сложно, если не сказать, невозможно координировать слаженные боевые действия.
ековых сражений любят часто повторять, что «рыцарские правила» в те далекие времена не работали на море. Там, где пути отступления отрезаны, ты находишься посреди огромного, враждебного моря и перед лицом не менее враждебного противника, как-то совсем не вспоминается про мораль, грехи и благородство. Представьте, корабль получил повреждения, «не совместимые с жизнью», он должен утонуть, бежать некуда – кругом одна сплошная гибель, ещё и эти гадские враги со своими крюками абордажными и т.д. Жуть да и только.
морском сражении чуть больше стоит на карте, чем просто победа – наверное, из-за этого все известные битвы на море более кровопролитны, чем сухопутные. Впрочем, всегда есть счастливые (или не очень?) исключения. Вот, например, инцидент при Даме, что в устье реки Звейн (Западная Фландрия). Даже и сражением-то не назовёшь – так, разбойничий рейд англичанишек против французской регаты. А между тем, именно эта несчастливая оплошность сыграла роковую роль в отмене планов Филиппа
Августа по свержению короля Джона (у которого и без того было шаткое международное положение, ведь он был отлучен от церкви и ссорился со своим нобилитетом).
Те корабли, что стояли в море на якорях в большинстве своём просто увели, как уводят коней цыгане-конокрады под покровами ночи, а те галеры, что тусовались в затонах на берегу в ожидании жадной команды, занимающейся разбоем и разграблением городов, попросту сожгли.